Клубок

(реальный случай, имевший место в прошлом году в Троице-Сергиевой Лавре во время всенощной)

- Отче, помоги разобраться в кознях вражиих, так круги он вокруг меня нарезает! – к исповедальному столику подошла благообразная женщина лет шестидесяти, в белой вязаной кофточке, белом платке и черной юбке ниже колен.
     - Везде враг, - вздохнул седенький батюшка, - рассказывай, чем грешна, разберём.
     - На службу вечернюю опоздала, отче, служба вчера в Успенском была, - начала тарахтеть женщина, - народу-у-у тьма-тьмущая набилось. Я еле пробралась к раке Иннокентия, митрополита московского: там удобно стоять. Сумки за раку поставишь, и вроде сама при деле. Ну вот, пробираюсь, а народу-у-у.. я и говорю: «пропустите, мол, сумки поставить надо, пропустите». Пробралась. Сумки прибрала за раку, на душе сразу легче стало. А рядом женщина оказалась одна, чего-то с мужем у неё, то ли пьёт, то ли запил, толком не разобрала: она только начала рассказывать, а тётка какая-то нас перебила: «вы, говорит, тут сумки пришли ставить, а мы молиться». Ну, стою, молюсь; смотрю, а к раке прикладывается одна моя знакомая, её муж с моим покойным вместе работал. Её муж тоже уже помер, ну а мы вот с ней здороваемся. И тут тоже стали здороваться, вдруг бабка, высоченная такая, она вообще с другой стороны раки стояла, как и разглядела; так эта бабка подскакивает, да как в бок пальцем знакомую мою тычет и шипит: «это тебе прилавок в магазине штоль?» и на раку показывает. Я смотрю, а знакомая поставила на раку сумку свою, ну, такой небольшой ридикюльчик, туда кошелек только и помещается да пару пакетов. Подруга заохала и начала кресты класть. Стоим. И тут сзади подходит мужчина. Он с Прохором из Орла приехал. Ну, вы Прохора знаете, он паломников возит. Идет, не Прохор, а его знакомый, толкает всех своими сумищами и тоже за раку их запихивает. Случайно он бабушку одну задел. Та, хоть и скрюченная вся, но за себя постояла: в ответ локтем оттолкнула. А он как развернётся, да как её толкнёт. Бабка на соседку повалилась, которая её удержала от падения. А мужчина этот на раку опёрся и бабке ещё погрозил, чтобы не шалила. Какое шалила! Она ошалела и дар речи потеряла. А я за сумки свои стала волноваться. У меня там творог свежий лежал да масло. Если этот мужчина свои сумки на мои поставил, то месиво будет, а не свежие продукты. Я его огибаю и пытаюсь из-за раки свои сумки достать, а он меня отталкивает. Насилу поняла, что с паникадилом храм обходят, надо кланяться. Я кланяюсь, а сама сумку трогаю и поправляю: вроде, цел творог, да и масло.
     Потом до конца службы только в голове и крутилось, почему это всё со мной приключается?
     Старенький иеромонах вздохнул и сказал:
     - Вот тебе и клубок. Держи-ка ниточку, - и как будто что-то вложил ей в руку.
     - Что это, отче? – удивилась женщина.
     - Это твой первый грех: опоздание. А второй: то, что не встала у входа, а пробиралась вперёд и людям мешала, которые вовремя пришли. Ну а дальше клубочек и завертелся: к твоим сумкам возле раки целый склад сумок образовался. А святитель московский на приёмке у вас оказался.
     - И что теперь мне делать с клубком? – озадачилась женщина.
     - Не опаздывать, в храм с сумками не ходить и не болтать, - ответил ей священник.
     - А на причастие? – спросила женщина.
     - Что, на причастие? – священник с изумлением посмотрел на женщину.
     - Ну, идти мне на причастие? – уточняет та.
     - А в грехах каяться? – ответил вопросом на вопрос иеромонах.
     - Так это же не мои, это подруги, да того мужчины, что с Прохором, ну, я говорила… - начала перечислять женщина.
     - Говорить говорила, а каяться не каялась, - стоит на своём священник.
     - За них? – изумилась женщина.
     - За себя, матушка, что их в грех ввели.
     - Я? – ещё больше удивилась женщина, - да я на вас буду Богу жаловаться.
     - О, Господи! – не выдержал священник, потом посмотрел на женщину и добавил: - прими, Боже, жалобу от неразумного чада своего, - перекрестил женщину и посмотрел в сторону очереди на исповедь.

     К исповеднику подошла следующая женщина.
     - Каюсь, стояла вчера на вечерней службе, а молитвы слышала вполуха, отвлекалась на чужие разговоры.
     - У раки святителя Иннокентия стояла? – спросил иеромонах.
     - Откуда вы знаете? – сказала и тут же вскинулась: - батюшка, это всё коллега по работе, это она меня в грех ввела. Ты, говорит, сходи к бабке, сходи, она пошепчет, муж и вернётся. А та дала порошок, полюбовнице насыпать. А я пакетик на тумбочке забыла, его стащил соседский пёс и сдох. Я не хотела, батюшки святы, каюсь, раз вы уж всё и так про меня знаете.
     - От Бога тайн нет, - проворчал священник, - иди и не греши.
Он посмотрел на очередь и ладонью попросил подождать, а сам встал перед крестом и взмолился:
     - Господи! Прости меня, грешного, восхотевшего сегодня поутру всего лишь на минуточку помедлить на молитву. Каков исповедник, такова его паства. Вразумил Ты меня, Господи! Буди же и милостив ко мне и к пасомым мной, дабы не рос клубок далее…

8.08.09