Ату онанизм!

Ату онанизм! 

Глава 4. Эротика эпохи  Просвещения. Раздел «Мера секса»

    Наиболее  очевидно сексуальное подавление в  эпоху Просвещения проявило себя в отношении греха Онана — так называлась мастурбация. Можно вспомнить, что крестьяне Сомерсета XVII века совершенно свободно занимались онанизмом и часто трогали тело, в частности половые органы, женщин. Католические исповедники пытались запретить этот грех, но без особого успеха, светские власти не видели в нем большого преступления, к тому же подобную игру рук слишком легко было скрыть, а поэтому найти и наказать виноватых не представлялось возможным. Один артезианский юрист 1630-х годов признал с отчаянием, что крайне трудно застичь за «рукоблудием» тех, кто «сам себя теребит, возбуждает и доводит до поллюции и даже до семяизвержения». Те, кто предавался этому греху, очевидно, осознавали собственную безнаказанность. Свидетельством тому – занятное эротическое использование одного знаменитого английского трактата по медицине, опубликованного в 1684 году. Он называется «Главное сочинение Аристотеля» и почти целиком посвящен проблемам продолжения рода и удовольствиям половых сношений с женщиной. Пометки Джона Кеннона, одного из подмастерьев в Таунтоне, жившего в XVIII веке, говорят о том, что книга использовалась компанией юношей для возбуждения и совместных мастурбаций. Поистине трудно сказать, что может стать порнографией в разные эпохи!

    До поры до времени самоудовлетворение воспринималось в крестьянской среде как вполне допустимый выход сексуального возбуждения для юношей, ожидающих женитьбы, тем более что средний возраст вступления в брак все более и более отодвигался. Но в XVIII веке в Англии возникло настоящее табу на это удовольствие. Долго еще благонамеренные люди будут порицать этот порок. Даже сам Фрейд скажет о том, что от онанизма может испортиться характер. Около 1710 года в Лондоне появилось анонимное произведение «Онания», полное название его французского перевода выглядело так: «Онания, или Страшный грех самоудовлетворения и все его ужасные последствия для обоих полов, рассмотренный с духовной и физической точек зрения». Его предполагаемый автор, Беккер или Джон Мартен, был шарлатаном. Книжка, отпечатанная тиражом в две тысячи экземпляров, должна была помочь ему торговать лекарствами; она имела большой успех, выдержала около двадцати изданий и была переведена на немецкий язык. Можно предположить, что этот трактат против онанизма появился как раз тогда, когда в Лондоне выделилась группа гомосексуалистов под названием «молли», так как размышления о происхождении этого слова включены в трактат. Без особой последовательности на сорока страницах, пятая часть которых − таблицы, излагаются некоторые сведения об анатомии. За ними следуют рассуждения о вдовстве и проституции и лишь после этого автор приступает к теме ночных поллюций и собственно мастурбации. «Рукоблудие» − занятие подростков, но ему предаются также взрослые и старики. В издании 1723 года (восьмом по счету) приводятся письма читателей-мужчин, которые признаются, что стали прибегать к подобной эротической игре между одиннадцатью и семнадцатью годами, чаще всего около 14−15 лет. Некоторые говорят, что начали заниматься этим по собственной инициативе, но многие впервые вкусили подобную сладость в кругу друзей. К концу века сложилась целая коллекция подобных посланий, которая может дать представление о среднем возрасте, в котором впервые прибегают к онанизму. Обычно это происходит между 8 и 15 годами, и почти всегда называется кто-то, кто научил рукоблудию. Судя по всему, всем было известно, что мальчики часто мастурбируют, а позже, в 1771 году, вышла «Нимфомания» Бовиля, где говорилось о подобном явлении среди девочек. Однако женская мастурбация не вызывает такого ярого осуждения, как мужская, подобно тому как лесбийская любовь воспринимается более снисходительно, чем гомосексуализм. Мы уже говорили, что порнография почти не описывала подобные сцены или же осуждала их: так, например, с негодованием изображается сцена содомии между юношами в «Фанни Хилл». Напоминаем, что абсолютной нормой считалось вагинальное проникновение.

    Другие  медицинские тексты первой половины века указывают на то, что онанизм  стал серьезной проблемой (с этого  момента и утвердился сам термин). Авторы делают акцент на последствиях порока. Они утверждают, что занятия онанизмом истощают силы, особенно у молодых, замедляют развитие подростков, приводят к разнообразным болезням, в частности к эпилепсии и конвульсиям, а затем и к смерти. Франция тоже оказалась вовлечена в антимастурбационную кампанию после того, как в 1746−1748 годах был переведен словарь Джеймса. Однако во Франции эта борьба приобрела неожиданный поворот, так как Руссо и Тиссо считали, что «больной» онанизмом — жертва общественного порядка, отвращающего человека от его подлинной природы. Парадоксальным образом в этих высказываниях усмотрели исключительное свободомыслие, так как они противопоставляли «подлинные наслаждения в умеренности» как разврату, так и воздержанию, и заменяли принуждение добровольно принятой дисциплиной. Мне здесь видится в первую очередь выражение морали умеренности, характерной для средних слоев, которое сопровождалось борьбой за то, чтобы вагинальное проникновение вытеснило другие формы сексуального наслаждения. В 1762 году Тиссо написал Руссо, что его книга об онанизме, двумя годами ранее опубликованная в Лозанне, запрещена в Париже, так же как незадолго до того был запрещен «Эмиль». Крестовый поход против мастурбации оказался не слишком по вкусу властям, тем более что они увидели в нем некий неприемлемый эротический аспект. Тем временем в Европе и Соединенных Штатах множились сочинения, осуждающие онанизм. До 1760 года появилось всего несколько изданий, за десятилетие с 1760 по 1770 год их число возросло до десяти. За последние 10 лет века вышло 25 таких книг, а потом количество их не опускалось ниже 10 и не поднималось выше 20 (речь идет о периоде с 1800 по 1860 год) и вдруг поднялось до 20, а потом и до 25 в период с 1870 по 1890 год.

    Образцом  жанра можно считать трактат «Онанизм» доктора Самюэль-Огюста Тиссо, опубликованный на латинском языке в 1758 году, а потом по-французски в Лозанне в 1760 году. Третье издание 1764 года во Франции было запрещено цензурой, но книга тайно продавалась в Париже. В 1761 году в Лондоне появился английский перевод. Различные исследования показали, что автор трактата просто переложил на язык медицины и философии те сведения и запреты, что в предшествующие века принадлежали к сфере теологии. Как и проповедники прошлого, он осуждает занятия онанизмом, так как они приводят к растрате семени. Правда, меняется нравственное обоснование, которое отныне связано с последствиями онанизма для личности, а не для всеобщего христианского спасения. Книга Тиссо имела большой успех у читателей, быть может потому, что его натуралистические описания грядущих страданий онаниста были сродни описанию адских мук грешников, которые некогда потрясали сердца. Он не вносит ничего нового, и описывая тело как машину, причем использует сведения по гидростатике, которая основывается на старой гуморальной теории. По мнению Тиссо, слаженная работа тела-машины зависит от стабильного уровня жидкости. При этом «наши тела постоянно теряют жидкость, и если мы не будем восполнять потерю (в процессе питания), мы очень скоро впадем в смертельную слабость». Следовательно, надо избегать «обильных выделений», в том числе семяизвержения, так как это наиболее «обработанная» жидкость. «Веками считалось, — пишет он, — что потеря хотя бы одной унции этой жидкости ослабляет человека сильнее, чем потеря сорока унций крови». Напротив, грудное молоко — «наименее обработанная» жидкость. Отсюда легко сделать вывод о неполноценности женщины, основанный на научных знаниях. Однако Тиссо оказывается во власти противоречия, поскольку, подобно своим предшественникам, считает, что дочери Евы выделяют семя во время сношений. В конечном счете он приходит к выводу, что не следует слишком обильно расточать молоко под угрозой истощения организма. Молоко должно находиться внутри естественного резервуара. Таким образом, идеальным состоянием для женщины оказывается материнство и кормление грудью. Проблема кормления грудью обсуждалась повсеместно после яростных выпадов Руссо, осуждавшего обычай нанимать к младенцу кормилицу. Следует заметить, что такой обычай был распространен у парижан почти во всех социальных слоях. Тиссо замечает, что, если уж и пользоваться чужим молоком, то «поставляющая его женщина должна отличаться отменным здоровьем и хорошим поведением». Нельзя яснее сформулировать естественную роль матери как кормилицы и превосходство мужчины, ибо ему предназначено стремиться к идеалу «умеренности», сохранять «капитал» жидкости, не растрачивая его понапрасну. Именно так должны были вести дела коммерсанты из средних слоев и высшей буржуазии — те, кто хотел укрепить свои позиции, приумножая богатства и умения.

    Мастурбация, по мнению Тиссо, таит в себе особую опасность, ибо она не производит «невидимых потоков», некоего обмена энергией через вдыхание воздуха друг друга при соитии. У женщин она может породить равнодушие к «законному удовольствию». Кроме того, некоторые прибегают к «другой гадости, которую можно было бы назвать клиторической». Этот орган, обычно небольшого размера, достигает у таких женщин «сверхъестественной величины», и они пользуются им как пенисом в забавах с другими девушками. В предшествующие века подобный порок уже упоминался под именем «сапфической любви», или «трибадизма», и теоретически карался смертной казнью. Возвращаясь к мужской мастурбации, Тиссо говорит, что она порождает смертельное расстройство, которое вызывает конвульсии, слюнотечение, «эпилептический пароксизм». Больного можно легко опознать по бледности и истощенному виду, так как он «отдает, но ничего не приобретает».

    Трудно  признать Тиссо освободителем от сексуального угнетения в западной культуре. Скорее он певец «среднего  пути», контролируемого удовольствия, к которому стремится отныне, в  преддверии французской Революции, новая городская элита как в Париже, так и в Лондоне. Тиссо борется с неумеренностью в эротической жизни и, желая внушить читателю спасительный ужас, приводит устрашающие примеры. Один мужчина, еще не оправившийся после болезни, умер ночью, «отдавая жене свой супружеский долг». Другой скончался «от злоупотреблений вином и женщинами». С третьим, кого те же злоупотребления привели к подагре, «сразу после соития случился приступ общего сотрясения». Даже супружеские радости должны вкушаться сдержанно, так как те, кто исступленно предается плотским битвам, погибают в страданиях: один молодожен умер от продолжительной лихорадки, причем у него покраснело и распухло лицо, а другой — «от нестерпимой боли в копчике».

    В эпоху Просвещения врачи по обе стороны Ла-Манша пользовались особым доверием. Казалось, только они могут дать конкретный ответ на всевозрастающие сексуальные страхи и тревоги, беспокоящие людей обеспеченных. В то время постоянно говорили об импотенции, бесплодии, венерических болезнях. К этим страхам добавлялись и более смутные, связанные с опасениями по поводу того, что происходящие изменения приведут к выходу из подчинения всех сексуально угнетенных: и женщин, запертых у домашнего очага, и «молли» с содомитами, и подростков, которым запрещено заниматься мастурбацией, хотя все знают, как часто они прибегают к самоудовлетворению. Поборники чистой нравственности и сторонники равновесия в страстях, сами того не желая, ведут общество к существенным потрясениям. Их требования давят тяжким грузом на женщин и молодых холостяков. Все традиционные оковы — юридические законы, боязнь ада, необходимость подчиняться отцу или мужу — ослабевают. Общественный контроль как раз меняет свои основы. Он полагается то на разум, то на знания, в первую очередь медицинские, то на брак по склонности, то на личную душевную привязанность, порождающую любовь к родителям или друзьям. Новое изысканное кушанье готовится в старых котлах. Все изменения во взаимоотношениях полов или разных возрастных групп происходят в первую очередь к выгоде взрослых мужчин. В 1796 году Анна-Луиза-Жермена де Сталь (1766−1817) обратила внимание на силу личных страстей. Она возвышает воображаемое счастье, которое у женщин почти всегда связано с любовью, а у мужчин превращается в орудие, направленное на достижение общественного признания. Жермена де Сталь переводит в новые термины, освещенные концепцией романтической любви, старое представление о «естественном» разделении функций полов. Мужчина обращен к внешнему миру, его спутница, мать и супруга, — к внутреннему, где царит изящная словесность и желание передать достижения культуры следующему поколению. Она не говорит о том, насколько сильно связано это разделение с аргументами философов и с мужскими тревогами. В социальных группах, которые сильнее прочих угнетаемы тиранией умеренности, самоосознание претерпевает наиболее серьезные изменения.

Приглашаем еще:

- Принять участие в конкурсе "Иллюстрированная история наслаждений".

- Прочесть фрагменты книги "Под викторианскими покровами", "Наслаждение, названное плотским"

- Обсудить тему "Чувственные наслаждения в культуре, культура чувственных наслаждений"

 О других акциях Клуба см. на  Доске объявлений КСП