Круглый стол «Почему музейный бум обходит Россию стороной?», 15 декабря 2009 г.
Модератор -
· Алексей Лебедев, зав. Лабораторией музейного проектирования РИК, доктор искусствоведения
В дискуссии приняли участие:
· Владимир Дукельский – музеолог, музейный проектировщик, автор сценариев экспозиций Музея М.Т.Калашникова, Соловецкого музея-заповедника и др., кандидат исторических наук
· Элеонора Шулепова, зам. директора Российского института культурологии, доктор культурологии
· Григорий Ревзин, главный редактор журнала «Проект Классика», обозреватель «Коммерсант-Ъ»
· Наталия Толстая, ученый секретарь Государственной Третьяковской галереи
· Леонтий Озерников, музейный дизайнер, автор художественных проектов экспозиций Владимиро-Суздальского музея-заповедника, Музея Н.В.Гоголя в Москве и др.
· Александр Дремайлов, член Правления ИКОМ-Россия, зав. отделом Музеев Московского Кремля
После круглого стола состоялась презентация книги «Музейное проектирование» ()
Стенограмма
Алексей Лебедев – Начиная с 2005 года, интерес к музеям по всему миру неуклонно растет: увеличивается посещаемость музеев, активно строятся музейные здания, открываются новые экспозиции. Так в 2005 г. годовая посещаемость Лувра достигла рекордной отметки в 7,3 млн. чел. Если в прежние годы в странах Европы и Азии открывались один-два музея в год, то теперь счет пошел на десятки и сотни. В этом году, невзирая на финансовый кризис, множество новых музеев появилось в Испании, Израиле, Японии, Китае, Таиланде…
В России ситуация иная: за последние 5 лет в стране открылся один крупный музей (Музей М.Т.Калашникова в Ижевске) и ликвидирован один крупный музей (Костромской музей-заповедник в Ипатьевском монастыре). Построено несколько новых музейных зданий. Но их немного, и прямо скажем, их нельзя считать шедеврами архитектуры. Во всяком случае, они не могут выполнять функции градостроительной доминанты, самим своим видом привлекать туристов, как это происходит с музеем в Бильбао и в некоторых других европейских городах.
По опыту предыдущих десятилетий мы привыкли к тому, что музейный бум приходит в Россию через два-три года после начала европейского. Однако, судя по цифрам Росстата – посещаемость музеев остается практически на прежнем уровне. Общий прирост посещаемости за три года (2007 по отношению к 2004) составляет 6 %. Это подтверждается и статистикой Министерства культуры по музеям федерального подчинения. Общий прирост посещаемости за три года (2008 по отношению к 2005) составляет 16 %. А под «музейным бумом» обычно понимается годовой прирост посещаемости в 20-25 %, что суммарно за три года дало бы нам 60-75 %.
Уместно задать вопрос: в чем причины? – Они социального характера (не растет интерес к музеям в обществе) или дело в самих музеях, в качестве их экспозиций? – Косвенный ответ на него существует. Посещаемость сервера «Музеи России» за три года (2009 по отношению к 2006) выросла на 72,5 %. Не знаю, можно ли говорить о «музейном буме» в виртуальном пространстве, но в том, что интерес к музеям в обществе растет, сомнений нет. Значит, проблема в самих музеях – это моя предварительная версия.
А каково ваше мнение, коллеги?
Владимир Дукельский – Конечно, придти и разом ответить на все вопросы, что не так в музейном «королевстве» безумно трудно. Поэтому я выдвину гипотезу, что в системе «здание – музей - экспозиция - посетитель» что-то неблагополучно. Все элементы этой системы не состыковываются друг с другом, не могут найти друг друга в том мире, в котором существуют.
Начнем со зданий. Очень забавный разговор происходил в Венеции. Когда одна из туристок направилась в музей, подруга с ужасом спросила ее: «Тебя все еще интересует, что у них внутри?!». Это очень четко отражает ситуацию – восприятие музея как здания. Музей – это здание, которое стоит на площади. На Красной площади, дом 1 – Исторический музей, на Новой площади – Политехнический музей. Все было бы не так страшно, если бы так воспринимало музей только массовое сознание. Но точно также воспринимает музей и власти, т.е. те инвесторы, которые вкладываются в его развитие. Очень часто (насколько часто вообще у нас это происходит), когда создается новый музей, легко вкладываются десятки миллионов в иностранной валюте в строительство здания. Дальше, когда начинаешь говорить губернаторам, заместителям министра и т.д., что построена только коробка, на тебя смотрят с потрясающим удивлением. Они говорят: ну как же? Там осталось только все расставить дня за два-три, за недельку. Понять, что здесь ситуация абсолютно непохожа на торговый центр, что музейное здание не равно музею, что оно – только коробка, оболочка, – могут немногие. И это первая нестыковка, которая очень сильно тормозит проектирование и создание качественно новых, современных, информативных, соответствующих мировым стандартом экспозиций. Это только один из множества мифов, предрассудков, банальных суждений, которые бытуют и в музейном сообществе, и за его пределами.
Другая проблема – отношения к музею тех, кто решает его судьбу (строить – не строить, сносить – не сносить, поддерживать – не поддерживать) – выражается в полярности отношения к музею. Тут есть два суждения, которые, как ни странно, существуют вместе: «Что вы там за ерунду у себя храните?» и «Куда вы девали наши сокровища?». Эти два представления существуют в одном пласте, в одном срезе и озвучиваются в ту или иную минуту в зависимости от конкретных потребностей. Связано это с тем, что власти, видят в музее исключительно казенное хранилище, которое чем тише, чем закрытее, чем менее заметно, тем оно лучше. Старая идея музея как средства пропаганды оказалось отброшенной, и теперь на ее место пришла идея хранилища. А все остальное – выставки и т.д. – побочное.
Соединение представлений «музей – коробка» и «куда вы дели наши сокровища – что за ерунду вы там храните» не способствует созданию ситуации музейного бума. Но сами музейщики отвечают на это еще менее помогающим делу ответом: музей – это храм искусства. А как только музей позиционирует себя как храм, на этом кончается всякая коммуникация между ним и посетителем. Если это храм, то к походу туда надо долго готовиться: не только сделать туалет, но и сформировать определенный настрой чувств. А дальше тебе внутри все объяснят: молодой маме объяснят, как себя ведет ребенок, что из него вырастет, откуда у нее этот ребенок, кто она сама, и не постесняются в выражениях. Даже профессионалы из сферы культуры, прекрасно знающие, как себя вести в музее, получают по полной программе от смотрителей, охранников и т.д. Это говорит о каком-то глубинном негостеприимстве музея – туда не ходи, сюда не ходи… Естественно, один раз человек так придя, в следующий раз подумает десять раз.
Формой проявления «храмовости» становится не преодоленная, а может, и непреодолимая, казенность музейных учреждений. В свое время, когда Эрмитаж только открылся, государь император был глубоко оскорблен, увидев в залах музея, людей в сюртуках. Это невозможно, это – дворец, сюда надо приходить в мундире или во фраке. И вот эта мундирность, казенность тоже не способствует ситуации музейного бума. А рядом другое…
Не обращали ли вы внимания, что в большинство музеев входят через задний ход, через черный ход – в музеях-усадьбах, в музеях, расположенных в особняках?.. Да что там говорить, на Красную площадь выходит центральный вход Государственного Исторического музея, а где вы ходите – это ход, оставленный для кухаркиных детей. Кухаркины дети всегда входили с черного хода, и вот нам предоставляется та же возможность. Впрочем, сотрудники ходят точно также… Парадный вход всегда для вас закрыт, за редчайшим исключением. Может быть, здесь желание музея ухватить и подчеркнуть свою долю власти, занять место повыше в новой феодальной иерархии, в новом сословном обществе, в котором мы живем…
Попробую назвать еще пару-тройку мифов…
Один миф – «художника в экспозиции не должно быть видно», отсюда: музейный сотрудник – «сам себе режиссер», он и монтажник, и сценарист, и все что хотите… И как результат – самодеятельность во всех сферах музейной экспозиции.
Другой миф – «музейный предмет сам о себе все скажет»…. Ничего он не скажет, это огромная работа, чтобы заставить его говорить…
Третий – «у нас все-таки научная экспозиция…». Научная экспозиция значит только одно – здравствуй, родной школьный учебник для 6-7 класса… В результате получилась экспозиция как штаны – одному малы, другому велики, и не годятся ни для чего… А посетитель рассматривается, как кто-то, пришедший подготовиться к неизвестному ему и к неизвестному никому экзамену.
Кажется, что сегодня музей и общество – это два мира, которые входят в абсолютно разные двери.
И последний штрих. Каждую субботу на радио «Эхо Москвы» выходит в эфир передача «Музейные палаты». Я называю ее для себя «Беспроблемные палаты», т.к. как в стык с ней идет передача «Человек из телевизора», где те же Ксения Ларина с Ириной Петровской потрясающе профессионально разбирают проблемы телевидения, а вот о музеях говорят только режиме «ой, как здорово» и «это у вас действительно есть – не может быть – откуда же оно появилось». Это музейное сюсюканье показывает, что у нас на самом деле отсутствует не только институт музейной критики, но и взрослое отношение к музею.
Элеонора Шулепова – Прежде всего, маленькая реплика по поводу входа в Исторический музей. Это касается не только музеев, мы почему-то всегда входим через черный ход. Я занимаюсь памятниками, и меня уже давно мучает этот вопрос: почему строится хорошее здание и обязательно вход идет со стороны какого-то переулка. Это связано с нашей культурой. Это связано и с высшей школой, и с образованием в целом, и музеями, и библиотеками, в общем, все тем, чем сегодня живет наша страна. Как ни странно, с моей точки зрения, сегодня наиболее успешна и адекватна этой проблеме музейная сфера. Свидетельство тому – работы Лаборатории музейного проектирования: подготовленные ей экспозиции и новые музеи, вот эта последняя книга «Музейное проектирование», да и сам круглый стол, на котором мы присутствуем. Музейная отрасль, по крайней мере, ставит эти вопросы, предлагает какие-то современные подходы. Чего греха таить, мы храним очень много, порой не знаем, что храним, и это связано не только с музеями, но и с библиотеками, и недвижимыми памятниками истории и культуры.
И Лаборатория музейного проектирования, и все, кто занимается музеями, сделали достаточно много, чтобы изменить эту ситуацию. Они прошли через музейные экспозиции, через многочисленные выставки и внесли свой вклад, они изменили и посетителя и, в известной степени, тех, кто делает эти экспозиции. Я сужу по людям, которые приходят к нам в аспирантуру, по темам, с которыми они приходят. Такие проблемы раньше в музейном сообществе просто не стояли. Например, тема только что защищенной диссертации: «Театральная кукла как артефакт музейной культуры». Могло бы это раньше быть? – Нет.
Появляются и новые музеи, и новые экспозиции. Почему не ходят посетители? – Я вижу в этом, в первую очередь, экономическую проблему. Я согласна с тем, что на местах власти у нас недостаточно грамотны: им бы напихать в экспозицию, что и как попало, и поставить галочку. И действительно, частенько архитекторы, сделав свое дело, уходят. Но вот как решается освоение этих площадей – большой вопрос. Но есть и другое. Сегодня цена проезда заставляют задуматься, а стоит ли вообще ехать. А стоимость размещения? А питание? – Мы пытаемся точечно – если считать музей «точкой» – решить инфраструктурную проблему. Музей не кончается за дверями своего здания, он должен организовывать вокруг себя среду. Сегодня уже нельзя ставить возле музея бензозаправку, нельзя, это исключено. Но эти вопросы решаются очень тяжело. И на здания, и на примыкающие к музею участки находится много хозяев. Музеи, хранящие природные ландшафты, ежедневно сражаются за каждый сантиметр своей территории.
Есть проблемы? – Есть. Но есть и примеры их решения. Вот, скажем, Калининградский музей, который получил в прошлом году высшую премию на «Интермузее». Это уникальный музей, где Лаборатория тоже приложила свою руку – правильно? – и сделала достаточно много для этого музея. Есть Московский Кремль, продемонстрировавший с помощью той же Лаборатории, блестящий пример музеефикации шедевра архитектуры – колокольни Ивана Великого. Есть Русский музей. Это самые выдающиеся музеи, классические музеи. Но есть еще огромная российская провинция, и она старается, и она не просто демонстрирует свои фонды, она пытается показать и весь ресурс территории. И я считаю, что они молодцы.
Алексей Лебедев – Спасибо за добрые слова в наш адрес, но мы-то хотели не себя хвалить, а поговорить о существующих проблемах. В Вашей речи прозвучало своеобразное утешение: мол, не огорчайтесь, что в музеях дела не особенно хороши – в других частях культурной сферы они обстоят еще хуже.
Если вернуться к теме музейной архитектуры, к строительству новых музейных зданий, то нельзя обойти стороной пример, который сегодня у всех на глазах и достоин того, чтобы возглавить список курьезов мирового музейного строительства. Речь идет о новом здании Дарвиновского музея в Москве. Нет никаких сомнений, что архитекторам, проектировавшим это здание, никогда раньше строить музеи не доводилось. Что совсем не удивительно, т.к. заказы на сооружение новых музейных зданий – большая редкость, а в России – тем более. По-видимому, работая над проектом, авторы ознакомились с западными альбомами по архитектуре и выяснили, что объемно-пространственная композиция большинства современных музеев представляет собой сочетание двух состыкованных объемов – вертикального (башня) и горизонтального (низкое здание-пластина). Любой музейный проектировщик без труда объяснит, с чем это связано. В музеях часто хранятся массивные объекты, которые крайне сложно перемещать по горизонтали. Куда удобнее поднимать их на современных многотонных лифтах. Поэтому оптимальная форма фондохранилища – это башня. В то же время экспозицию лучше размещать в горизонтальном малоэтажном здании, ибо посетителю удобнее двигаться из зала в зал по горизонтали, а не бегать вверх-вниз по лестницам. Однако до этих глубин знания музейного дела строители здания Дарвиновского музея не докопались. Добросовестно воспроизведя объемно-пространственную композицию музейного здания, они перепутали назначение его компартиментов и сделали в горизонтальной части фондохранилице, а в башне – экспозиционные залы. Думаю, если кто-нибудь объявит конкурс на самое неудобное музейное здание, у этого сооружения не будет конкурентов…
В чем же причина ошибки, последствия которой Дарвиновскому музею предстоит хлебать долгие годы? – Причина проста: и заказчики, и архитекторы забыли о существовании особой профессии музейного проектировщика. При строительстве музейного здания техническое задание для архитекторов должен писать именно музейный проектировщик. Ведь никого не удивляет, что при строительстве космодрома техническое задание формулируют конструкторы космических ракет. Почему в музейном деле должно быть иначе?
Мне представляется, что ситуация со строительством музейных зданий в России существенно отличается от того, что мы видим на Западе.
Григорий Ревзин – На мой взгляд, Россия и Западная Европа живут в двух разных парадигмах музейного дела. Существует традиционная парадигма, в рамках которой музей существует в координатах «власть – наука – школа». Это институт по прививанию научных знаний от имени государства посредством различных школьных технологий: экскурсий, лекций, занятий для детей, кружков. И это может быть достаточно активной формой, у нас она где-то хорошо реализуется, где-то хуже – зависит от усилий школьного свойства. Важно, что музей делается от имени власти и его авторитет зиждется на научном знании. А если говорить о современном музейном буме на Западе, то ему предшествовала смена парадигмы. Музей теперь делается как общественный аттракцион. То есть вопрос не в том, пришел ли губернатор на открытие, а в том, сколько публикаций вышло о музее. Качество музея определяется не размером финансирования, а числом посетителей и ценой за билеты. Музей включен в экономическую реальность. Он теперь мало чему учит, он, в основном, продает зрелище. И в этом есть что-то хорошее. Посещаемость большого музея в Европе сегодня нормирована и составляет половину населения города. То есть в городе с 10-миллионным населением 5 миллионов за год должны посещать музей. Цифра для нас невозможная. И это следствие новой коммерческой, медиа и аттрактивной ситуации. С другой стороны, возникает масса побочных эффектов, на которые я хотел бы обратить ваше внимание.
В этом году у нас открылось два крупнейших музея, и первый из них – (2009, архитектор Бернард Чуми). Музей представляет собой довольно странное, авангардное сооружение. Что не удивительно, ибо Чуми – основоположник этой линии в мировой архитектуре. При этом по своим задачам Музей Акрополя вполне традиционный. У него есть специальная функция – это музей-плакат. В экспозиции выставлены давно известные произведения, но она дополнена слепками с тех вещей, которые лорд Элджин вывез в Британский музей в 19 веке. И соответственно, сам музей визуализирует призыв к посетителям, чтобы они подписались под требованием реституции, за то, чтобы вещи из Британского музея были возвращены в Грецию. Это вполне государственная задача, и в этом смысле музей действительно традиционный. Имеют место некоторые архитектурные изыски: верхняя часть здания, где собственно находятся скульптуры Парфенона, повторяет абрис самого Парфенона. А нижняя часть повторяет плановую структуру Акрополя. Здание довольно занудное, на мой взгляд, ничего сверхаттракционного. Второй важный момент, связанный с новыми музеями состоит в том, что собственно экспозиция в них занимает не более 30% площади здания. Остальное пространство служит музейным торгово-рекреационным комплексом. Продажа сувениров, кафе, которые могут работать до 12 ночи. Музей расположен в довольно достаточно противном районе Афин, но стоит в археологической его части, под ним расположены раскопки.
Экспозиция, на мой взгляд, не соответствует античным принципам расстановки скульптуры. Сделана она довольно примитивно – в стиле 1970-х годов. Такая новая вещественность – «автоматы» в которые вставлены фрагменты скульптур. Но при этом завлекалочки не музейного свойства на каждом шагу. Этот музей не слишком успешен в смысле посещаемости, хотя статистика эта условная, поскольку музей открыт только в этом году. Но сказать, что его открытие привело к увеличению посещаемости Акрополя нельзя. Правда, там очень много туристов, поэтому сложно измерить.
_
Прямо противоположная ситуация в , построенном в этом году в Риме (2009, архитектор Заха Хадид). Это музей современного искусства.
Идея «вот вам коробка, а дальше делайте, что хотите» здесь доведена до абсолюта. Здание сейчас открыто, и на протяжении двух лет там ничего не будет выставлено, экспонируется только архитектура. В режиме architecturalpreview.
Я хотел обратить внимание на то, как поменялась сама идея музейного пространства – от научного, хирургически чистого, где предмет – царь всего и главная драгоценность, до авангардно-активного, которое само себе экспонат, и в музейном предмете не особенно нуждается.
Понятно, что это новая парадигма связана с авангардной архитектурой, которая приходит в музей.
Еще один пример - Национальная картинная галерея Cан-Паулу (Бразилия, архитектор – Мандес да Роша). Архитектор получил в свое распоряжение здание 19 века, по своей структуре чрезвычайно похожее на ГМИИ им. Пушкина – с ордером, очень тщательно сделанным. Этот человек все ободрал, сорвал со здания весь декор, оставив только античные как бы руины. Понятно, насколько это сильные жест, который абсолютно противоположен научной сущности музея. Это молодежная культура. По смыслу вы попадаете в руину, своеобразный клуб, где науку особенно не разведешь.
Хочу сказать несколько слов о . Это тоже музей 19 века, руководит им Питер Нойер – весьма харизматичный европейский музейный деятель. Когда мы с ним познакомились, и он пригласил меня в свой музей, я сначала не понял, куда попал. А потом сообразил, что музей был основан Юлиусом фон Шлоссером. Присутствующие здесь искусствоведы прекрасно знают, что это центральная фигура – один из отцов формального анализа, создавший теорию орнамента. И произошло это именно здесь, в Вене, на базе данной коллекции. Этот музей был научным центром (кстати, он и примыкает к зданию университета), он был воплощением науки, которая гражданам что-то рассказывала. Теперь этот музей, усилиями Нойера, получил филиал – бетонный бункер, который был сделан для защиты от советской артиллерии. И это главный предмет интереса Питера Нойера. Он получил в 1997 году уникальную коллекцию, сделал экспозицию, и с тех пор ею не занимается. А занимается бункером. Этот бункер построен так, что его нельзя разбомбить, разнести, взорвать, ничего нельзя. Стоит такая гора, абсолютно безнадежная. И вот ее отдали под музей. Там помещена, например, инсталляция Кабакова «Сад» – земля, где вместо растений таблички. Такое издевательство над самой идеей музейной экспозиции. И это мечта, как данный музей должен выглядеть. Питер Нойер считает, что если к зданию еще пристроить башню, то оно заиграет всеми цветами и станет в Вене самым главным аттракционом. По мне что с башней, что без – одинаково. Но, смотрите, как меняется структура ценностей. Раньше во главе был профессор и академик, основатель современного искусствознания, а сегодня – страшно активный шоумен, куратор, который создает пространство. Кстати, здесь проходила известная российская выставка «Давай!», где были выставлены все радикальные российские художники.
Понятно, что авангардность идет от современного искусства, но она вышла за рамки художественных музеев и распространилась на самые разнообразные объекты.
Та же Заха Хадид построила , городке размером с Дмитров, с достаточно депрессивной средой. По сути это политехнический музей, но с детским уклоном. Здесь детей учат, как работает электричество, жидкость, вода. Да, это вот такая архитектура, крайне радикальное сооружение. А внутри там выставлено все такое доброе.
Еще один модный архитектор, Питер Кук, построил . Грац тихий университетский австрийский город, не очень разбомбленный. А музей в нем своими формами неожиданно напоминает какой-то большой внутренний орган (сердце или что-то такое). И это не музей человеческого тела или космоса. Основная часть экспозиции – творчество детей Граца, они пока в поиске, чем его заполнить.
И, наконец, самый поразительный музей - Музей Звука (Son-O-Nox, архитектор Ларс Спейбрук). Спейбрук – архитектор нового поколения, ему около 40 лет. Все, о ком я до сих говорил – это были лауреаты Притцкеровской премии, архитектурной нобелевки. А этот еще не получил. Музей находится под Роттердамом.
Это такое здание, про которое на фотографии вообще невозможно понять, оно реальное или в компьютере нарисовано? Когда вы туда входите, эта штука настраивается на вашу частоту, а потом начинает сама издавать звуки. В зависимости от степени интенсивности вашего движения, биения сердца, дыхания все гармонизуется программно.
Спейбрук приезжал в Россию с лекцией, объяснял, чего хотел. Он архитектор спонтанного действия, перформанса. Он рассказывал, что лежал и не мог заснуть, а над ним летал комар в разные стороны и звук менялся, и он придумал, как это все нарисовать, имитируя движения комара и улавливая ваши движения. Музей показывает природу перевода вашего движения, вашей энергии в звук с тем, чтобы проблематизировать само качество звука и музыки. Посетители абсолютно счастливы.
В рамках этой парадигмы глубоко авангардная архитектура, которая, казалось бы, представляет собой маргинальный путь, соединила в себе черты коммерческого эксперимента и аттракциона в рамках консьюмерического общества. То есть это всегда событие, которое немедленно раскручивается прессой, имеет кучу зрителей и радикальные художественные жесты становятся коммерчески привлекательными. Последний музей вообще ничего не показывает, и он очень маленький, но 500 тысяч человек за год там прошло.
Алексей Лебедев – У нас тоже случаются радикальные жесты, но несколько иного рода. В частности, на днях было опубликовано распоряжение Правительства РФ о сносе здания ЦДХ и Третьяковской галереи на Крымском валу. Нельзя сказать, чтобы это событие было совсем неожидаемым, потому что речь переезде шла давно. Но все-таки общественность считала, что у нас есть такое национальное достояние – Третьяковская галерея. И три четверти ее экспозиционных площадей – это здание на Крымском Валу. Все понимали, что Третьяковка будет переселяться, но полагали, что сначала определят место, построят здание, перевезут коллекцию и только после этого появится указ о сносе старого здания. Из-за этого всем как-то тревожно. И я как раз хотел воспользоваться случаем и попросить ученого секретаря ГТГ Наталию Толстую обрисовать ситуацию и ближайшую перспективу: что вы собираетесь делать до того, как предоставят новое здание.
Комментарии (52)
ну, я думаю, это тетка в кадре такие звуки вызывает, там же сенсоры. Может в вашем случае, они бы заиграли что-нибудь прекрасное))
а вот фантазия архитектурная поражает, нет?
Да, архитектура действительно впечатляет! Правда, ее-то почти и не видно.
А про тетку и я так же подумала. :))) Про себя и прекрасные звуки - скромно молчу... ;)))))))))
Да-да, это уже описано в классической литературе: у одной лягушки выскакивают, а у другой - лебеди по озеру плывут... :))))))))
Вспоминаю - а много ли у нас в России музеев, расположенных в зданиях, которые специально были построены как музеи? Примерный процент от общего числа музеев не можете привести, Алексей?
Основная часть музейных экспозиций находится в зданиях, лишь частично приспособленных для эскпонирования. А большая часть музеев - где попало. Часто в культовых сооружениях, которые пока ещё не смогла вернуть назад РПЦ. Но это дело недалёкого будущего. (И что тогда?)
А те здания, которые строились именно как музеи - строились в позапрошлом веке. Или ещё раньше.
Да уж. Где нашим архитекторам опыта набраться.
Интересно, что пока ни у кого не была озвучена мысль, что интерес к музеям снизился из-за мирового кризиса.
Значит, музейные работники видят проблемы в себе.
А музей звука совсем не кажется музеем.
Музей в Граце. По-моему сделан по типу Эдемских Садов в Корнуолле.
"а много ли у нас в России музеев, расположенных в зданиях, которые специально были построены как музеи?" - Процент назвать не могу. Нет такой статистики. Но по памяти скажу так: в 20 веке совсем мало, а дореволючионных - полно: Третьяковская галерея, ГМИИ им. Пушкина, Саратовский худ. музей им. Радищева и мн. др. Впрочем, в Европе ситуация аналогична: там тоже большинство музеев находятся в зданиях, которые строились не как музеи. Но музейное строительство сейчас идет бурно.
"Где нашим архитекторам опыта набраться". - А что мешает пригласить не наших? Там есть люди с необходимым опытом. Хотя бы помянутая Заха Хадид - она шесть музеев построила. Нет, у нас если приглашают иностранца, то Нормана Фостера, который музеев не строил.
"ни у кого не была озвучена мысль, что интерес к музеям снизился из-за мирового кризиса". - Так он не снизился. Статистика этого не подтверждает. Кстати, в кризисные периоды интерес к музеям, как правило, возрастает. Что не удивительно: музей - одна из самых дешевых форм культурного досуга. И на Западе этот интерес бурно растет, а у нас тоже растет, но еле-еле.
ну да. Я не совсем верно выразилась. Не "интерес" снизился, а "нет музейного бума". )
Но всё-таки ваша лаборатория с кризисом это никак не связывает?
Статистика-статистикой, но летом была в Гусевском музее стекла. Ходила по залу часа полтора. Всё это время - я и ещё человека 3. Музейный работник сказала, что такое "безлюдье" только в этом году. В прошлые годы смотрительницы в зале не могли друг друга отыскать из-за многочисленных групп туристов. И всё, мол, кризис, противный.
Да и во Владимире. У меня среди внештатников много знакомых, говорят, в этом году работы очень мало. И набора на курсы в нашем музее в этом году, как планировалось, не будет.
Вот меня поэтому приятно удивило, что у вас вопрос кризиса не рассматривается.
Кстати, допускаю мысль, что кризис не столько повлиял на посещаемость музеев и на самих туристов, сколько прибил инициативу и активность самих музеев. У некоторых просто появилась возможность расслабиться, свалив всё на внешние обстоятельства. )
С последней мыслью полностью солидарен. Главное следствие кризиса - разруха в головах сотрудников гос. учреждений, в т.ч. музеев. А насчет кризиса как экономической причины было сказано Шулеповой (она ровно так и считает). Странно только, что у нас кризис сказывается, а в Европе - нет... ;-)
в смысле музей звука похож на Эдемский проект? вот этот ? Ну все таки в Корнуэлле это теплицы, где собраны растения, как я понимаю. А в случае с музеем Звука - это вариант музей - арт-объект. Он даже на сайте архитектора, который кстати сделал любопытный проект для Перми ((, расположен в разделе искусство, а не архитектура.
там где вид сверху. Как четыре улитки.
ну да. Это вроде музей звука. Тот что в Граце - на фото выше.
Я не спорю, что это арт-объект. И даже в большей степени арт-объект, чем музей. Просто внешний вид напомнил Корнуольские байомы.
И я бы полностью согласился с архитектором. Это не музей, а арт-объект под названием "Музей". И только одно НО. У него посещаемость, как у музея. Собственно, это самый "чистый" случай, потверждающий мысль Ревзина: музей перестал быть музеем, он стал аттракционом.
аттракцион! Правильно. А я никак слово не могла подобрать.)
Ещё подумалось "диагностический центр"
(Когда вы туда входите, эта штука настраивается на вашу частоту, а потом начинает сама издавать звуки.)
Выделим ключевые слова (Ревзин), характеризующие современный успешный музей: "черты коммерческого эксперимента и аттракциона в рамках консьюмерического общества". Все это справедливо именно для указанных рамок. И очень даже возможно, что музейный проектировщик, а также городской планировщик, хочет он того или не хочет, должен втискиваться в эти рамки. Далее останется пригласить маркетологов и спросить: какой мы с вами, господа, построим здесь "типа музей", который можно будет быстро "продать"? Именно "типа музей". Поскольку ни упомянутое пространство для аудио-переживаний, ни пустая коробка для наслаждения интерьером, музеями все-таки не являются. Это какой-то другой вид инфраструктуры, как раз имеющий "черты коммерческого эксперимента и аттракциона в рамках консьюмерического общества". И, конечно, это не означает, что не будут строиться традиционные музеи и не будут корректироваться подходы к развитию традиционных музеев. Им, действительно, подчас не хватает экспериментальности, аттрактивности и дружественного отношения к посетителю, но отказ от музейных основ ради бурного роста посещаемости в конечном счете может привести к отказу (потере) музеев как таковых.
P.S. Около платформы "Северянин" недавно открыли крупнейший в Европе торгово-развлекательный комплекс "Золотой Вавилон". Посещаемость этого места зашкаливает, т.е. пробка при въезде там наблюдается даже ночью. И я бы не сказал, что народ едет сливать деньги. В основном там люди ведут себя как в музее: переходят из -зала в зал, глазеют на витрины, иногда с глубокой задумчивостью сидят на кушетках...
Спасибо за ссылочки. Очень поучительные тексты, особенно «Музейный бум». Не то, чтобы там было сказано, что-то новое, скорее напротив: «Музеи – храмы культуры», «Не пылите у колодца, пригодится – воды напиться». – Все это я уже где-то слышал. Интересно другое: консервативно-охранительская позиция по отношению к классическому музею 19 века озвучивалась неоднократно, но я впервые слышу эти слова из уст архитектора. То есть от представителя той самой профессии, которая сейчас стоит во главе процесса модернизации музейного дела. Ну, это все равно, как услышать от летчика: «Пешком надо ходить, в крайнем случае – на телеге!». Удивительно! Но, значит, и такое бывает…
В начале 90-х я спросил у одного из конструкторов КБ "Сухой": "На каких самолетах лучше летать?" Тот грустно вздохнул и ответил: "Лучше пешком".
Ха!.. Байка хорошая, но о другом. Альпинист говорит: "Умный в гору не пойдет"; дирижер говорит: "Ненавижу музыку"; врач говорит: "Паталогоанатом - лучший диагност", и т.д. И произнеся эти слова, отправляются - первый в горы, второй к оркестру, третий людей лечить. Твой конструктор тоже, наверное, не ушел в лесники. Значит, шутят они так. Юмор такой профессиональный . А Раппапорт не шутит - он с пафосом и на полном серьезе. ;-)
О-о-о! В таком случае, мои извинения - пример был правильным! Он демонстрирует отказ от корпоративных ценностей и уход из профессии. Это случай, действительно, аналогичен тому, что мы наблюдаем у Раппапорта.
«Тебя все еще интересует, что у них внутри?!» На мой взгляд, если воспринимать эту цитату без контекста (а мы, действительно, не знаем контекста разговора означенных дам), то понята она может быть и не так, как её интерпретируете Вы, Владимир Юрьевич. Почему же "здание"? А ведь речь могла идти всего лишь о том, что там нет ничего НОВОГО!!! Далеко не всем интересно ходить десятки раз в один и тот же музей, на одну и ту же экспозицию одних и тех же легитимированных общественным мнением (=научным сообществом или кем еще хотите) "шедевров". Спору нет, такой "аттракцион" (а почему нет? можно сказать "вид спорта") имеет немало приверженцев в мире: кому что, как говориться, "аттрактит". Но ведь есть и другие, - те, потребности которых иные (ни в коем случае нельзя понимать их как "массовые" или "пошлые", как это делает наше интеллигентское высокомерие). Спору нет, внешне кажется, что со здания в музее всё начинается. Но на самом деле это не так. Произведения искусства, археологические артефакты, палеофлора и фауна (и без палео- также) и т.п. существуют уже сотни-тысячи-десятки тысяч-миллионы лет (и это только если исходить из "объективности" научного знания), а музеи в том виде, в каком мы пытаемся анализировать их сейчас - лет 150-200 от силы (поправьте меня, к сожалению, эту историю я не знаю), если мы, конечно, не будем спекулятивно отсылать к античным "мусейонам". А почему? Рискну предположить, что не потому, что зданий под фонды и экспозиции не было! Общество было другим. Это ОБЩЕСТВО (имею ввиду то, что зарубежные коллеги называют community) затребовало себе такую институцию как музей. Вы, конечно, понимаете, что я имею ввиду не массовые демонстрации в поддержку, а некоторую ментальную, если хотите, ситуацию. Власть её, как всегда, применила в своих целях, бизнес - в своих. По-другому и быть не могло, и не будет никогда. Много ли музеев в Кении? Или Океании? Какие они: литературные, научно-технические, или, может быть, корпоративные? С общества начинается музей, с общественных запросов (и совсем не "пошлости" это "общество" хочет - "имеющий уши да услышит", гениальные слова!). А то, что в нашей стране общество "безголосное", а голос есть только у власти, - так это, как говорят ученые, такая у нас "парадигма" - антропо-культурная. Поэтому и проблема этого нашего "не-бума", как мне кажется, общественная/пауэрическая, а не музейно-экспозиционная. С проблемами в экспозиции - всё так, бесспорно. И с беспроектными зданиями для музеев еще печальнее. Потому что и власть тоже думает, что музей со здания начинается (там же и заканчивается, "схлопывается" как вселенная), так удобнее финансовые потоки распределять (кстати, не забудем еще о земле, на которой стоят музейные здания - тоже, знаете ли, лакомый кусок, как видно и по истории с ГТГ, да и с нашим музеем имени алабяна, как его тут окрестили "сми"). Вот такие у меня "народнические" взгляды.
Решили поймать меня на слове: "А может там не закрытый, а открытый перелом..." Для нормального человека - в музее нет ничего нового, если там опять висят картины и лежат вещи. Музей - это единство, целостность, так он делается и воспринимается. А Вообще Ваш случай: "Ученого учить - только портить".
Извините, я никого и ни за что ловить не собиралась. Очень сожалею, что была неправильно понята. А учиться я люблю, всегда и везде. И вопросы задаю, потому что меня интересуют ответы на них, такие, которые мне в голову не приходят. И комментарии мои - не более, чем попытка поиска диалога по интересующим меня сюжетам. А то, что выглядят они, так сказать, "жестковато", так это потому, что обсуждаемые вопросы сложные, требуют оценки с разных сторон, отрицания требуют, наконец. Или вам нужно только чтобы с вами все "соглашались"? Хотя, возможно, вам просто не интересно, что мы там за студенческими партами думаем, о том, что вы говорите. Наверное, думать не надо.
Впрочем, Франциско Инфанте вчера сказал, что ему тоже интересно мнение только того зрителя, который входит в его "ближний круг", формировавшийся годами, с которыми он "пуд соли съел", а то что там "щебечут" остальные - это их дело. И к сожалению, я его очень хорошо понимаю. Просто в данном случае я в шкуре тех, кто по ту сторону, а не по эту. И это ничуть не меняет то значение, которое в моей жизни имеет творчество этого великого художника.
Инфанте - человек своего поколения. Для "шестидесятников" - художников родившихся в конце 1920-х - начале 1930-х годов - было важно мнение об их искусстве всей страны. Когда Виктор Попков писал "Мезенских вдов" или "Шинель отца", он ко всему народу обращался. Был или не был услышан - другой вопрос. Но явно хотел быть услышанным всеми. Поколение Инфанте ("семидесятников") этого уже не хочет, их интересует только мнение друзей и узкого круга единомышленников, "а то что там "щебечут" остальные - это их дело". А нынешних ничье мнение не интересует: "Тихо сам с собою я веду беседу".
Отчего так?
Думаю, что дело не в "поколении". Я бы конкретно его ни к кому не относила - он особняком. Вот, например, М.К. Мамардашвили - это "советский" философ? А ведь они жил в СССР, и творил там же. И среди нынешних умные люди тоже есть, просто их мало. И единомышленников у них тоже немного. Хотя, то, что 1960-е были просто "бумом" интеллектуальным - это бесспорно. Но мне что-то подсказывает, что эта ментальная энергия, не знаю как правильно определить понятие, примерно в равных пропорциях должна быть в любое время. По закону сохранения энергии же. Разность ситуации заключается в том, кого в конкретное время "громко" слышно - сейчас, похоже неучей, которые всплыли на поверхность.
"Времена не выбирают, в них живут и умирают..."
Мамардашвили, несомненно, советский философ. Или антисоветский, что одно и тоже. А Сахаров - советский ученый, а Шукшин - советский актер и писатель, а Инфанте - советский художник. Они люди своей страны и своей эпохи. Плоть от плоти. А вы думали, эта земля в 20 веке только Ждановых и Сусловых рождала?
Надеюсь, что так не думаешь! Но говорила ровно об этом: Инфанте не принадлежит ни к какому поколению, "Мамардашвили - это советский философ?" и т.д. - Советский, советский - не сомневайся. Не чешский. Его даже "русским" или "грузинским" не совсем верно называть.
Может, у него самого лучше спросить? Или это не критерий для науки? Вы, Алексей Валентинович, втягиваете меня в поле разговора или с намеренной подменой "понятия", или полисемантическое по сути своей:)
1. Для этого стоило бы разобраться с семантическим полем (извините за тавтологию) самого термина "советский". Выделить в нем официальное восприятие, мировосприятие, самовосприятие, внешнюю оценку и т.п., чем больше - тем лучше, а потом пытаться говорить на "общем" для нас с вами поле.
2. Есть еще один срез: темпоральный и концептуальный (Инфанте, наверное, сказал бы метафизический). Возьмём, например, Пуссена. Жил на излёте "барокко", а художник "эпохи классицизма". Намеренно использую для примера это сопоставление, чтобы уйти от однозначной темпоральной привязанности, даже если она (особенно, в случае с искусством) политическая ("советский" - это "идеологическая" эпоха, "режимная", когда и государство было то, которого уже нет, и не будет). Ещё пример. Сократ. Его все почему-то называют "греческим философом", а ведь "Греции" во времена Сократа (как политического, административного и социокультурного образования) не было. Платон с Аристотелем тоже страдают от нашей устоявшей культурной "нарративной" и "номинативной" традиции. И все остальные эллины также. Но ведь не все сейчас знают, что они "эллины", а не "греки" (ура нашему без-культурью?!), и более того - афиняне (что особенно в эллинской традиции важно. Аристотель, правда,выпадает). Чаще всего их знают с позиции их "искусства", определенной философской традиции, а не как эллинов "классической эпохи" или "кризиса IV века", хотя этого темпорального контекста никто не отменяет. Конечно, оценивать таким образом мало известный период почти 2,5 тысячелетней давности "из будущего" гораздо легче. Но что мешает нам немного выйти за пределы "настоящего"? Ради "мыслительного эксперимента"? Освободиться от неизбежного груза современных культурных смыслов? По-моему, ничего. Кроме того, что это сложно, требует серьезной мыслительной работы, значительного объема знаний и "творческой" фантазии:) Если такого рода "эксперименты" существуют в отношении "прошлого" (я, как историк, именно так и вижу свою работу, да-да, "Нестора-летописца" и своих коллег также - не всех, конечно), то почему бы их не апробировать на "настоящем"?
3. Если говорить в терминологии, адекватной обсуждаемому нами периоду, то для полноты понимания следовало бы сказать не "чешский", а "представитель соцлагеря" (заодно вспомнить про Прагу конца 1960-х), вместо "американский" или "французский" сказать "буржуазный" или "капиталистический", можно и иначе - в зависимости от обсуждаемого контекста. Но не думаю, что это упростит понимание предмета обсуждения, скорее ещё больше запутает.
С понятием "шестидесятники", кстати, то же самое - есть устоявшаяся в литературе семантика, и она обозначает людей с вполне определенной позицией, глубоко политизированной. Искусство Инфанте - вне этого "поколенческого" аспекта. А по времени, кстати, самая ранняя его работа в ГТГ - 1963 год, а первые "игры" с Малевичем на снегу - 1968. В таком случае его стоило бы причислить не к "семидесятникам". Поэтому Инфанте и не принадлежит ни к какому поколению.
Мысль скачет, как заяц. Ты сама семь реплик тому назад перевела разговор на Мамардашвили, и последние четыре дня мы говорили, преимущественно, о нем.
У Инфанте спросить, конечно, можно. Только спрашивать "Правда ли, Франсиско, что Вы не принадлежите к своему поколению и вообще ни к какому поколению не относитесь?" не стоит. После такого вопроса он санитаров может вызвать. Поэтому спрашивать надо конкретнее. Например:
- Правда ли, что Вы вместе со своими сверстниками не учились в Московском высшем художественно-промышленном училище?
- Правда ли, что Вы не входили в состав группы художников-единомышленников "Движение"?
- Правда ли, что Вы не были организатором группы художников-единомышленников "Арго"?
- Правда ли, что Вы никогда не входили в состав Московского горкома графиков и не участовавали в выставках "нон-конформистов"?
- Правда ли, что Вы никогда не входили в состав МОСХ и не участвовали вместе со своими сверстниками в молодежных выставках Союза художников?
Хочешь - спроси. А я не буду, т.к. точно знаю ответы на эти вопросы. :))
Очень интересное интервью. Если будет желание - посмотрите.
А про "тихо сам с собою" - не знаю. Мне вообще адресат непонятен. Т.е. современный российский арт (вот удивительльное новое слово!) мне очень часто кажется узкой тусовочной структурой, обслуживающей истеблишмент. На западе возникновение арта было связано как раз с борьбой с истеблишментом. Но это мой взгляд. И я не говорю обо всех. Но самое раскручиваемое в медиапространстве – чаще всего кажется именно таковым.
Хорошее интервью. Я разместил ссылку на него как отдельный пост - http://blog.imhonet.ru/author/avleb/post/1233692/
Интересно, что народ скажет :)) У меня третий день внутренний диалог. Вот уж тихо сама с собою :)) Мужу, правда. попутно достается :))
Ну да, нормальный человек и книг не читает… Там тоже ничего нового, те же буковки, ну развешены на страничках чуть-чуть по-разному…
Огромное спасибо Григорию Ревзину за ликбез!!! Очень интересная информация о современных музеях. Отдельное спасибо за картинки и звуковое видео (это, наверное, Вам, Алексей Валентинович)! И еще страшно большая благодарность за то, что выложили эту интереснейшую (особенно в своей первой части) стенограмму. Очень полезная вещь для тех, кто не смог присутствовать на месте, а таких большинство.
По этому поводу у меня возник "студенческий" вопрос: Нельзя ли нам еще курс по "Современной музейной картографии" ввести? Не знаю, как его правильно сформулировать - это знания о современных музейных практиках: и по зданиям, их проектированию, и по типам музеев, и по проектированию экспозиций? Информация актуальная, требует много времени на сборы, насмотренности большой. Такой вот блог avleb в виде курса лекций:) или семинаров?:)
Это Вы к кому: "А нельзя ли нам еще курс?" "Драмкружок, кружок по фото, а заодно мне петь охота, и за кружок по рисованью, тоже все голосовали..." У Вас будет полная возможность в рамках подготовки кейса, эссе и магистерской заняться самообразованием. Видимо, сегодня Вы как раз им и занимались и потому пропустили занятия.
И еще одно маленькое соображение позволю себе позволить. Владимир Юрьевич очень верно подметил "храмовость" музея в его "традиционном" понимании, а Григорий Ревзин - "аттракционность", так сказать, в "контемпоральном" (или, как по-старинке говорили, "авангардном"). Хочу отметить, что в российском варианте музейного традиционализма, это все таки, конечно, не "храмовость" в её религиозном, а "дворцовость" в её светско-сакральном понимании. Ведь вот, что возмутило государя императора? Именно нарушение этикета по отношению к власти. Это Императорские покои - святилище, а не хранилище живописи, фарфора и пр. (дворец, а не храм культуры) ! И это очень важный культурный акцент. Поэтому и заботятся у нас о том, как в музее губернатора принимать, а не людей. А потому рыдать о том, что музей из храма культуры превращается в торговый центр не стоит, храмом он всё равно не был. " А роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет". Парадигмальная ситуация у нас иная. Нашей власти торговые центры в таких количествах не нужны. Торговля, хоть и была первоначальным способом накопления капитала, и остается ею до сих пор, требует все же некоторого производства (не своего, так чужого. хотя, можно и недрами). Если нет производства товаров группы А и Б, давайте хоть "креативные индустрии" (не смейтесь! это такое научное понятие) производить, думают наши прогрессивные аналитики. Будет у нас "клочок" "пост-индустриального общества" в "без-индустриальной среде"! Когда власть осознает, что торговать "воздухом" в музее также выгодно, как по киотскому протоколу парниковыми газами - будет у нас музейный бум.
Вот А. Раппопорт сказал: "Плохо то, что если музеи – храмы культуры, то совмещать их функции с торговлей и развлечениями не всегда на пользу культуре и самой жизни". Но тогда возникает вопрос, что же понимать под "культурой" и "самой жизнью"? Как-то похоже на эпитафию получается: "здесь покоится жизнь, которая не пошла ей на пользу"... или что-то наподобие. Мы же все понимаем, что единственное, что НЕ идет на пользу "жизни" - это однообразие, как в бесцветии и отсутствии наслаждений, так и в многокрасии и в переизбытке последних. Любимый мною Льюис Мамфорд как-то сказал: "регулярность... в досуге, развлечениях и сексе... может оказаться пагубной" (с. 239). Может быть, и нам стоит попеременно посещать то "храмы культуры", то "аттракционы"? Ведь никто не сможет всерьез покуситься на "святое" - наши академические, классические музейные экспозиции? Пусть их зритель тоже найдет себе подходящий "аттракцион" (в том самом, коренном значении этого слова)? Но ведь и игнорировать изменение культурной ситуации, разрастание "вкусовых" различий также нельзя. Просто у каждого музея - свой зритель. Точнее, каждый музей - для своего зрителя.
Если посмотреть, кто самые активные пропагандисты храмовой концепции – то да, придворные игры в новом сословном государстве. Но парадокс в том, что именно эти же музеи самые активные из классических музеев в построении новых форм музейной коммуникации. Т.е. они, по сути, посылают в пространство двойные коды – мы – храм и мы – демократичный, открытый институт. Причем пытаются вырастить некий гибрид, соединив пафос Храма с Демосом (этакая церковная демократия). Но вот храмовые бабушки – побочный и неистребимый продукт храмовой концепции. Бабулькам до демократизации дела нет, они в эти игры с Демосом играться не будут ;))
В провинции, где собственно я и проживаю, все сложнее. Храмовая концепция срабатывает только в варианте описанного мною гибрида. Если она становится единственной – музей окукливается. Перестает работать серьезно вообще, и не только с публикой. Т.е. для кого создавать качественную экспозицию? Для кого писать хороший каталог? Зачем придумывать новые формы работы с разными целевыми аудиториями? (Последнее вообще даже не произносится). И из сословной Гордости губернатора такой Храм становится его позором. После чего губернатор говорит – а нафига вы нам нужны (нам – это, он себя с народом персонифицирует)? Музей ему – а мы такие бедные, вы нам денег дайте, тогда мы работать начнем. Губернатор – а вы программу придумайте, под которую деньги просите. Музей – нам, что бы придумать, деньги нужны. У попа была собака…
Ага! "Тут Ипполит Матвеевич не выдержал и с воплем "может быть!" смачно плюнул в доброе лицо отца Федора. Отец Федор немедленно плюнул в лицо Ипполита Матвеевича и тоже попал".
Прослеживается еще несколько закономерностей. Если перебрать в уме новые интересные музеи и действительно качественные экспозиции, сделанные в России за последние 10 лет, то выясняется, что:
1. В столице инициаторами их появления всегда являются сами музеи.
2. В провинции почти всегда - губернаторы (региональные власти). Исключение составляют лишь несколько федеральных музеев, живущих по "московским правилам", которым местная власть не указ.
3. Во всех случаях качественно новые концепции, музеи и экспозиции сделаны силами внешних людей (приглашенных специалистов). Тут исключений нет.
Классика, однако :))
2. а) Инициатива может быть и снизу. Но вот отдать под центр современного искусства бывший анилинокрасочный завод, как в Кемерово, может только губернатор Правда, съездить туда летом мне не удалось, на сколько там всё серьезно - судить не могу. Но то, что Лена Митрофанова выиграла потанинский конкурс – вселяет определенные надежды.
б) получается, если губернатор решил заняться этим всерьез и сам мыслит по-новому. А если просто кормить какой-то музей и ждать, что тот в благодарность начнет работать… Это ситуация наша, томская. Губернатор на волне подъема реставрации деревянной архитектуры города влил в музей деревянного зодчества (отдел обл-худ-музея) 10 мл рублей – 8 на ремонт, 2 в экспозицию и фондохранение. Где деньги, Зин? Я два дня в этом сервере, как вставлять картинки не разобралась. Показала бы репертуар музея. Музей мыши - просто Лувр по сравнению с нашим. Правда, в части сменных выставок.
3. Вот это очень понятно. И опять наш опыт. Интерес к музею был спровоцирован у губернатора нами, т.е. томской общественностью (собственно, как и проблемой деревянного наследия).
Выставка создавалась как волонтерский проект, без копейки денег, с миру по нитки и за 2 недели. Но тема была настолько больная, что собрались и профессиональные люди: 3 зал делала дизайнер (Инсталляция, правда, плохо сфотографирована), фото распечатывал профессиональный фотоцентр. Губернатору доложили, тот приехал – и посыпались на музей мульены с барского плеча. И что? Реализовывали то эти деньги не профессионалы, а закостенелая и кондовая музейная среда. Вернее, некий музейный проектировщик – т.е. человек, мнящий и позиционирующий себя таковым (художник-гравер). Он воспользовался нашей идеей фотографического изображения внутри наличника, сделал огромные постеры – без концепции, сюжета и вообще ума. И получилось черти что. В наличниках стиля классицизм торчат здания модерна и прочее. Вот так.
Хотя сейчас в Томске интересно. Музей дошел до такой стадии, что по соцопросам 80 % населения вообще не знают о существовании Областного художественного музея. Поэтому в спешном порядке из Хантов вызвали в Томск молодого парнягу (37 лет), который планирует как раз реализовать 3 путь – т.е. приглашение специалистов со стороны. Но проблем у него – воз. Т.к. лимит по большому финансированию – экспозиции и прочее – музей съел за предыдущие 5 лет.
Классика, однако! Я не об Ильфе и Петрове, а об описанной Вами ситуации в Томске. Вы перечислили типовой набор ошибок. Прямо можно в учебник помещать под заголовком: "Прочти внимательно и никогда так не делай".
Отмечу только два пункта (хотя другие не хуже):
1. "музейный проектировщик – т.е. человек, мнящий и позиционирующий себя таковым (художник-гравер)" - Художник не может быть музейным проектировщиком. И дело не в том хорош он или плох как художник. Это другая профессия, другой функционал. Художник может изготовить красивую "бутылку". Но вопрос о том, кто будет делать коньяк для этой бутылки, остается открытым.
2. "...планирует как раз реализовать 3 путь – т.е. приглашение специалистов со стороны. Но ... лимит по большому финансированию – экспозиции и прочее – музей съел за предыдущие 5 лет". – Если денег нет вообще, то говорить не о чем (зачем парня приглашали?). А если какие-то деньги есть, то уместно задаться вопросом: сколько стоят услуги "специалистов со стороны"? И я вам на него отвечу: если проектировщики хорошие, то их услуги условно бесплатны. Я не шучу. Ведь, когда мы говорим о стоимости подготовки проектной документации, то интересна не сумма как таковая, а ПРОЦЕНТ от общей цены вопроса. Обычно он составляет от 5 до 15 %. А экономия, возникающая при грамотно сделанном проекте, составляет от 20 до 35 %. Тем самым общая цена вопроса ощутимо СНИЖАЕТСЯ. Мысль, согласитесь, немудрящая. Но она почему-то не приходит в голову...
В плане постоянки – денег ему не дадут и найти со стороны он то же не найдет, т.к. область вложила и в постоянку главного музея не один млн рублей. Там концепцию писали заведующие отделов западноевропейского и русского искусства, соответственно. Проектировщик тот же. И получилась скучная, до зубовного скрежета, типовая развеска по хронологическому принципу. И ни одного диванчика/скамеечки на протяжении 12 залов!
А люди бизнеса художественными музеями ещё с советских времен травмированы. Как правило, это же все репрессивные и непонятные музеи были (разглагольствовать об этом не буду, а то в сторону своего диссера пойду, про полученные от худ музеев травмы).
Он сейчас, т.е. новый директор, будет только репутацию музею зарабатывать через новые коммуникативные формы. И здесь вопрос построения экспозиции, но не постоянной, а временных, на базе выделяемого музеем «детского» пространства уже встал.
Алексей Валентинович, извините, что все о себе, любимой. Но тема то круглого стола – уж очень актуальная. Вот и задела своё, родное (но типическое для России).
А что ещё за классические ошибки? Если не сложно, напишите, пожалуйста.
По второму пункту. Он выплывает из первого – мнимые проектировщики и создают ситуацию завышенных тарифов и пилежки денег в междусобойчике :((
Т.е. это такой порочный круг - Вась, губернатор деньги дает, помоги попилить, сколько за проект возьмешь, с откатами?
Вот и весь профессионализм "музейного проектирования" на местных уровнях, как правило.
Так я писал об ошибках в этом блоге довольно подробно: http://blog.imhonet.ru/author/avleb/post/807892/
Комментировать
Для того, чтобы написать комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться
Очень точно подмечено про смотрителей и про входы.
А Музей звука жутко действует на нервы (по крайней мере, звук в ролике)! :)))